20.12.2011
Коммерсант от 20.12.2011

Иван Саввиди: «Нет ни одного поступка, за который мне было бы стыдно!»

После выборов 4 декабря в Государственную Думу РФ политическая жизнь страны потечет, по-видимому, совсем по другим законам. Для тех, кто только что занял депутатские кресла, — это возможность реализовать свое видение будущего страны, для тех, кто их покинул — время анализа прошедших лет. «В силу своего характера я просто не мог оставаться в числе пассивной „серой массы“.

У меня есть свое мнение по многим вопросам, и я никогда не стесняюсь его озвучивать. Возможно, именно это стало причиной, по которой мне сейчас приходится уходить»,— рассуждает известный российский бизнесмен и политик Иван Саввиди. В специальном интервью он рассказал об итогах своей деятельности на депутатском посту, о проектах, которые удалось реализовать, и о планах, которые только предстоит выполнить.

«НАМ НЕ ХВАТИЛО ИДЕОЛОГИЧЕСКОГО СТЕРЖНЯ»

— Иван Игнатьевич, как Вы оцениваете результаты прошедших выборов в Госдуму и тот неожиданный накал политических эмоций, который они вызвали?

— Результаты выборов пусть оценивает тот, кто считает, что «Единая Россия» победила на выборах. Лично я убежден, что наша партия проиграла, хотя формально и получила большинство. Проиграла, конечно, не в цифрах, а идеологически. Позиции лидеров партии были ослаблены. Это, к сожалению, сыграло на руку врагам нашей страны.

Потому что надо очень четко понимать: сегодня политические течения в мире таковы, что Россию не хотят видеть сильной державой. Посмотрите, против каких стран на протяжении последних лет воюет

Америка. Страны, которые не обладают запасом природных ресурсов, не интересны США. Пусть там хоть на каждом шагу нарушаются права человека, Америка не будет в это вмешиваться. И совсем другое дело — нефтяные регионы, здесь у Америки и ее союзников прямой экономический интерес. Например, результатом военных действий в Ливии стало то, что американские нефтяные компании, которые должны были ливийскому правительству миллиарды долларов, просто списали эти долги. А кому платить, ведь страны-то уже нет. Кроме того, они получили право покупать ливийскую нефть с пятидесятипроцентной скидкой. И это очень тревожный звоночек для нас: ведь Россия обладает 30% мировых запасов природных богатств. С этой точки зрения, мы очень интересная страна, и, поверьте, есть немало желающих получить контроль над нашими ресурсами.

— То есть, по вашему мнению, нас ждет повторение событий в Ливии и Египте?

— В таком сценарии, конечно, нет. Войной на нас пойти сегодня все-таки сложно. Но развал Советского Союза показал, что нас можно победить и без прямых военных действий. Просто нанести удар по нашей духовности, нашим традициям, нашему самосознанию.

С моей точки зрения, мы сейчас находимся в состоянии четвертой мировой войны. Третья мировая война закончилась распадом СССР и сломом биполярной конструкции. Мир стал однополярным. Америка доказала, что ее ресурсов хватает, чтобы стать лидером этой системы, возглавить весь мир по вертикали — и в финансах, и в политико-экономическом управлении. Но ситуация в Ираке, Афганистане, Северной Африке наглядно показала угрозы, которые несет однополярность. Америка может силой сломить сопротивление той или иной страны. Но что дальше? В том же самом Ираке граждане ненавидят американцев. По сути, американцы ничего не сделали в Ираке — просто разорили страну и все, но сломить народ они не смогли. И, конечно, США не могут недооценивать опасность такой подавленной враждебности. Тем более, что таких стран становится все больше — сейчас к Ираку прибавилась Ливия, Египет.

Решение напрашивается само собой — чтобы окончательно покорить ту или иную нацию, надо разрушить ее духовно-нравственное начало. Ведь человек бездуховный — все равно, что разумное животное. Им можно очень легко манипулировать. Поэтому четвертая мировая война, на мой взгляд, разворачивается именно в сфере духовности. Думаю, мы вскоре станем свидетелями того, как сплачивается воедино исламский мир для защиты своих традиций. То же самое необходимо сделать и православным народам. Ведь православные народы никогда не были на вторых ролях. Они всегда были первыми в мультикультурной мозаике мира — яркие, интеллектуальные. Поэтому нанести удар по православию — это очень серьезная задача. Однако была разрушена Сербия, подорваны экономические основы Греции, раздут военный конфликт между осетинским, грузинским и российским православным миром —все это нанесло серьезный ущерб всему православному сообществу. Нас инфицировали этой серией конфликтов, и выяснилось, что мы обладаем очень слабым иммунитетом против таких провокаций.

Если вернуться к ситуации выборов в России, то меня очень тревожит то, что не делается никаких выводов из истории нашей страны. Мы ведь уже все это проходили раньше. Несделанные выводы могут обернуться новыми ошибками. Отсутствие единства, сплоченности в народе для России разрушительно — не раз и не два за всю историю нашей страны мы могли это увидеть.

— Если говорить об уроках истории, то какую ошибку, по вашему мнению, совершила «Единая Россия»? Почему она утратила массовую поддержку россиян, которой обладала еще несколько лет назад?

— На мой взгляд, нашей партии не хватило идеологического стержня. Как только «Единая Россия» стала партией власти, она начала терять свое идеологическое содержание.

Она стала инструментом власти, дорогой во власть. В «Единую Россию» стали вступать, как раньше в КПСС. Но так не должно быть, это ложный путь. Я должен быть в партии не потому, что я хочу выслужиться перед властью, продемонстрировать свою лояльность, а потому, что я разделяю идеологию этой партии. Тогда, если эта идеология отражает настроения большинства населения страны, она становится мощным цементом для политической конструкции страны. А «Единая Россия», на мой взгляд, в последние годы строила здание без этого цемента. Неудивительно, что оно в итоге стало рушиться. Наверное, кто-то скажет: «Саввиди, ты так говоришь, потому что тебя не взяли на новый срок в Госдуму». Но я думаю, именно потому и не взяли, что я так говорил.

— Вы останетесь в «Единой России»?

— Скорее всего, да. Я пока не вижу веских причин выходить из партии. У меня возникли разногласия с некоторыми конкретными людьми, но не с партией как таковой. Я по-прежнему поддерживаю Владимира Путина. То, что сегодня Единая Россия набрала меньше голосов по сравнению с прошлыми выборами, должно стать поводом для серьезного анализа. Думаю, что пока еще не все потеряно, если будут предприняты конкретные шаги для исправления ситуации.

— Иван Игнатьевич, какой законопроект, разработанный при вашем участии в период работы в Госдуме, Вы считаете наиболее значимым для страны?

— Могу сказать, что это принятие табачного закона. Дело в том, что в период реформ 1993–1994 годов были бездарно отданы в руки транснациональных корпораций ряд ключевых отраслей, в том числе, и табачная. Из страны уводили миллиарды долларов, а казна при этом получала копейки.

Посмотрим, например, на мудрый Восток. В Китае 100% табачной отрасли — в государственной собственности. Эта страна производит 2 трлн штук сигарет в год. Для сравнения, самая большая частная табачная компания «Филипп Моррис» выпускает около 1 трлн сигарет ежегодно. Судя по отчетам, доход этой компании составляет$80 млрд. Это значит, что казна Китая получает не меньше$160 млрд в год.

Третья по объему табачная компания в мире — «Джапан Тобакко». И 50% акций этой компании принадлежат государству. То есть, во всем мире государственная казна пользуется теми высокими доходами, которые приносит табачная отрасль. Там не кричат о том, что государство не может владеть табачными компаниями из-за этических соображений. Сама природа человека такова, что в стрессовых ситуациях ему необходимы внешние стимуляторы. И табак — самое безобидное из этих средств. Запретите табак — и вы мгновенно получите рост алкоголизма и наркомании. Тем не менее, у нас в стране нет государственных табачных компаний. А из частных компаний с российским капиталом остался только «Донской табак». Львиную долю рынка занимают транснациональные табачные компании.

До того как был принят табачный закон, доля акцизного налога в стоимости сигарет, которые выпускали транснациональные табачные компании, составляла от 4 до 9%. А доля акцизного налога в стоимости сигарет «Донского табака» — 38%. Громадный разрыв! Я поднимал этот вопрос на заседаниях Госдумы и просил объяснить: почему такая разница? Почему на деньги наших потребителей мы поддерживаем американскую или британскую экономику вместо того, чтобы развивать экономику нашей страны? И предложил новую систему налогообложения, которая не только обеспечила бы приток дохода в бюджет страны, но и сделала бы работу табачной отрасли полностью прозрачной. По нашим расчетам, доход от акцизов на сигареты при введении этой системы налогообложения уже в первый год мог вырасти как минимум вдвое. И вы знаете, я был поражен тем, как государственная система стала бороться со мной. Мне говорили, что я пытаюсь защитить исключительно интересы своего бизнеса. Хотя та система, которую я предложил, отнюдь не в пользу производителя, так как не дает ему возможности ставить слишком высокую наценку на свою продукцию. Единственная сторона, которая максимально выигрывала в результате принятия закона, — это государственная казна. Я объяснял это на всех заседаниях. И я очень горд тем, что, несмотря на сопротивление лоббистов транснациональных табачных корпораций, нам все-таки удалось провести этот закон. И мы не ошиблись в расчетах: в прошлом году государство получило 103 млрд дохода за счет акцизов на сигареты. Это почти втрое больше, чем те цифры, которыми бюджет довольствовался раньше.

«ПРОДАМ БИЗНЕС ТОЛЬКО В ХОРОШИЕ РУКИ»

— После того, как Вы перестали участвовать в работе Госдумы, чему будете отдавать освободившееся время? Развитию бизнес-проектов?

— Скорее, займу позицию обороны.

Я отдаю себе отчет, что обладаю достаточным влиянием и на российской политической арене, и в регионе. Безусловно, я многим мешаю, наши интересы порой не сходятся. Я понимаю, как сейчас будут рассуждать мои противники: Саввиди ушел из Думы, утратил поддержку. Значит, можно атаковать. Отобрать готовый работающий прибыльный бизнес многим кажется более привлекательным, чем создать что-то с нуля.

— Разговоры о том, что Вы, возможно, продадите «Донской Табак», как-то связаны с этим?

— Это тяжелый вопрос для меня. Я много лет отдал табачной фабрике. Масса усилий вложена, чтобы вывести это предприятие в лидеры отрасли. На «Донском табаке» используются такие технологические «изыски», что транснациональным табачным компаниям можно было бы у нас поучиться. Мы сумели создать коллектив, который прошел через множество трудностей и которым можно по праву гордиться.

Конечно, «Донской табак» как любимый ребенок, которого не хочется от себя отпускать ни на шаг. Но если я пойму, что вся государственная машина направлена на разрушение, что обратного пути нет, я не позволю, чтобы предприятие погибло. Я буду вынужден принять непростое решение. Но даже в этом случае, я не продам это предприятие первому, кто выскажет такое желание. Лишь тому, в чьей способности эффективно вести бизнес я буду абсолютно уверен.

К сожалению, я вижу, что диверсионная деятельность в отношении меня и компаний, которые мне принадлежат, уже началась — на самых разных уровнях. Наверное, больнее всего сознавать, что такие жесткие условия ставит не бизнес-среда, как этого можно было ожидать, а органы власти. Это большая проблема для России в целом: коммерциализация власти.

Нельзя путать задачи бизнеса и задачи власти. Цель бизнеса — максимально увеличить капитализацию компании. Но когда чиновники пытаются капитализировать властные ресурсы, пытаются директивно решать, кому давать субсидии, кому не давать, вместо того, чтобы поддерживать в максимально работоспособном состоянии ключевые предприятия на своей территории — это всегда самым пагубным образом сказывается на жизни региона, который им доверен. И, к сожалению, когда начинаются такие игры, крайними остаются простые граждане. К примеру, когда в этом году не выделили субсидии для нашего рыбоводческого хозяйства, которое, между прочим, было крупнейшим в районе, мы приняли решение просто спустить пруды.

Мы больше не выращиваем рыбу, сосредоточившись на других направлениях. Возникает вопрос — кто же от этого выиграл? Люди, которые потеряли рабочие места? Область, которая недополучает доходы в бюджет? Кто же тогда?

Конечно, может быть, ожидалось, что я поведу себя по-другому. Но я трачу десятки миллионов рублей на благотворительность по самым разным направлениям. Неужели кто-то мог подумать, что я буду переступать через свои принципы ради дополнительных льгот из бюджета?

— Какими должны быть, по вашему мнению, оптимальные отношения бизнеса и власти?

— Я экономист, и дружу с цифрами.

Власть должна поддерживать обоснованные проекты, которые принесут пользу и региону, и стране в целом. Например, считаю, что проект строительства нового стадиона на 40 тысяч зрителей в Ростове накануне ЧМ по футболу не нужен, потому что у нас не заполняется наполовину даже работающий 15-тысячный стадион. Можно модернизировать имеющийся стадион, это на порядок дешевле. То же и со строительством «Южного хаба»: смысл делать такой масштабный проект стоимостью в десятки миллиардов рублей, для окупаемости которого необходим пассажиропоток не менее 8 млн в год, если пока действующий аэропорт не загружен на 100%, а пассажиропоток составляет всего около 1,5 млн в год?

Да, если закрыть аэропорты в городах по всему Южному округу, то теоретически можно собрать пассажиров, но кто на это пойдет? Кто будет добираться до аэропорта, преодолевая по 500–700 километров?

Бизнес должен гарантировать корректное исполнение всех законов, платить налоги, быть законопослушным. Власть должна создавать комфортные условия для работы. В этом и заключается здоровый протекционизм. Каждое предприятие — это звено в общей цепочке. Задача власти — выстроить хорошую, работоспособную цепочку. Это, конечно, высокоинтеллектуальная ювелирная работа. Но хотелось бы верить, что рано или поздно нами будет править интеллект, а не сиюминутная выгода, что мы доживем до этого момента.

«СОРЕВНОВАТЬСЯ С СИЛЬНЫМ СОПЕРНИКОМ»

— Холдинг «Группа Агроком» объединяет несколько разнопрофильных предприятий. Какой проект Вы считаете наиболее перспективным в настоящий момент?

— Очень интересное направление, над которым мы сейчас работаем, — это производство черной икры. В России этот бизнес находится в зачаточном состоянии, несмотря на то, что через территорию страны проходят контрабандой сотни килограммов этого деликатеса.

Сейчас в России работают несколько предприятий по производству черной икры, однако качество продукта, по моим оценкам, среднее. Мы планируем на новом предприятии получать икру только высшего качества. Уверен, что нельзя сравнивать себя с равным противником — это будет означать, что ты просто стоишь на месте. Надо соревноваться с лидером — только в этом случае ты будешь расти. Этот принцип еще ни разу не подводил в бизнесе. Например, когда я только возглавил табачную фабрику, на предприятии существовала традиция сравнивать показатели с другими региональными табачными предприятиями. Я сразу же запретил это делать, сказав, что наша цель — пятерка мировых лидеров. В итоге — среди российских табачных фабрик осталось работать только наше предприятие, все остальные обанкротились. Для организации производства икры мы планируем пригласить специалистов из Ирана. Эта страна — признанный лидер в производстве икры. Рассчитываем уже в следующем году произвести около 250 кг черной икры.

— В 2011 году холдинг «Группа Агроком» приобрел известную компанию по производству пищевой оболочки «Атлантис-Пак». Какие перспективы Вы увидели в этом бизнесе?

—С компанией «Атлантис-Пак» меня связывает давняя история. Был совместный проект с первым руководителем этого предприятия, Олегом Давиденко. Одно время он вынашивал идею открыть в «Атлантис-Пак» цех мясопереработки для того, чтобы испытывать экспериментальную колбасную оболочку. Когда я узнал об этом, просто предложил ему испытывать оболочку на нашем мясном производстве. Для нас это было выгодно, так как мы могли видеть все новинки, которые производит «Антлантис-Пак», и знать, в каком направлении они развиваются. Олега же это избавляло от необходимости вкладывать деньги в собственное производство, ведь все равно оно вряд ли смогло бы обогнать по мощности «Тавр».

После его трагической гибели компания перешла в руки других акционеров. И начался период непонятной закрытости компании. Когда же появилась возможность приобрести «Атлантис-Пак», мы ею воспользовались. «Атлантис-Пак» всегда славился своими инновационными разработками, однако последние года три никаких инноваций там не вводилось. По сравнению с табачной фабрикой это позапрошлый век.

Тем не менее, я считаю, что бизнес-идея, на которой базируется «Атлантис-Пак», по-прежнему сильна. Мы намерены сделать эту компанию международной. Мы уже совершили важный шаг в этом направлении: купили предприятие по производству оболочки на Украине — «Пента Пак». Скорее всего, будут и другие приобретения. Но самое главное – мы планируем создать на предприятии мощный инновационный центр, который мог бы обеспечить технологическое превосходство нашей продукции на мировом рынке.

— Насколько предприятия вашего холдинга готовы к такому шагу, как вхождение в ВТО? И как Вы оцениваете последствия этого события для российского бизнеса?

— «Группа Агроком» готовилась к ВТО,

понимая, что в этой ситуации придется вести бизнес по-новому. Несколько лет назад мы начали строительство уникального, не имеющего аналогов в мире, самого крупного в стране мясокомбината, который мог бы успешно функционировать в рамках ВТО и стал бы одним из ведущих предприятий холдинга. Проект предусматривает использование санитарной зоны для 24 га тепличного хозяйства с использованием сточных вод, системой тригенерации. Предполагаемый объем инвестиций составлял 11,5 млрд рублей, к разработке проекта были привлечены немецкие специалисты. К сожалению, мы не успели со сроками, строительство не завершено.

Что касается последствий вхождения в ВТО для бизнеса, то у меня по этому вопросу двоякое мнение. Для ряда регионов это станет катастрофой. Прежде всего, для таких, как донской, поскольку основное направление экономики у нас — АПК, а этот сектор традиционно обладает низким иммунитетом. Тяжело придется Ростсельмашу, некоторым другим градообразующим предприятиям. Для тех регионов, где сильна металлургия, ВТО, пожалуй, принесет определенные выгоды. Но такие регионы у нас в стране можно пересчитать по пальцам.

На мой взгляд, страна к этому шагу не совсем готова. Речь о ВТО шла уже более 15 лет. Наверное, когда-нибудь это должно было произойти, такова логика развития экономических процессов. Плохо, что это время было так бездарно использовано: ни в стране, ни на Дону, не была создана инфраструктура, которая помогла бы бизнесу легче пережить изменившиеся условия.

«И ОДИН В ПОЛЕ ВОИН»

— Иван Игнатьевич, исходя из вашего опыта работы в Госдуме, каково ваше мнение: могут ли усилия одного человека что-то изменить в сложившейся системе?

— Я думаю, что это именно тот случай, когда и один в поле воин. В период работы в международном комитете, я же не постеснялся выступить в защиту православных ценностей. Так, представляя нашу страну в Страсбурге, я впервые поднял вопрос о правах христианских меньшинств в Турции, о византийском наследии. За рубежом у меня иногда сжималось сердце, когда я видел заброшенные неухоженные могилы русских солдат. Обидно, что в великой православной России не нашлось возможности почтить память тех воинов, которые пали на поле боя, защищая ее рубежи! Я вкладывал и продолжаю вкладывать средства своего благотворительного фонда, для того чтобы их имена не были забыты.

Одним из главных проектов, осуществленных в международном комитете ГД V созыва и по итогам моей работы в Парламентской Ассамблее Совета Европы (ПАСЕ), я считаю решение вопроса о статусе монастыря «Панагия Сумела». Впервые за 88 лет удалось добиться от властей Турции разрешения на проведение литургии в старинном византийском монастыре в Трабзоне. По моему убеждению, это та инъекция в духовное наследие православия, которую я лично должен был сделать. Хотя, признаюсь, во время работы в Госдуме я вел также много других проектов, которым теперь, скорее всего, не суждено реализоваться.

— Планируете ли Вы в будущем вернуться в Госдуму, чтобы завершить эти планы?

— Сложно сказать. Меня сильно задела та ситуация, которая предшествовала моему уходу. Я разумный человек, если бы меня просто пригласили в кабинет и сказали, что не видят меня больше в кресле депутата, я бы все воспринял абсолютно адекватно. Но зачем понадобилось дискредитировать мое имя?

Очень жаль, что это затрагивает не только меня, но и моих близких. Когда мне звонит сын и спрашивает: «Пап, ты читал, что о тебе написали?», я ему отвечаю: «Нет ни одного поступка, за который мне было бы стыдно!».

Вопреки ожиданиям тех, кто говорит, что Саввиди все распродает и скоро уедет за границу, я не собираюсь никуда убегать. Здесь моя родная страна, здесь мой родной город. Я намерен оставаться в Ростове и надеюсь на то, что мое имя войдет в историю города. Я верю, что мои реальные заслуги для города, региона, страны, всего православного мира перевесят те мрачные краски, которыми сейчас стараются меня очернить.